Искусство и рецессия.

Арт-рынок был подвержен кризисам с самого момента своего возникновения. Однако его взлеты и падения далеко не всегда совпадали с потрясениями в сфере финансов.

Год назад, 15 сентября 2008 года, крупнейший в мире инвестиционный банк Lehman Brothers в одночасье оказался банкротом, что вызвало панику на фондовых биржах всего мира. С этого начался мировой финансовый кризис, последствия которого будут ощущаться еще очень долго. «Великая рецессия» не могла не сказаться и на рынке искусства: первой ласточкой стал провал осенних торгов contemporary art. Впрочем, результаты аукционов в других категориях также были неутешительны. Крупнейшим аукционным домам пришлось задуматься над оптимизацией расходов и сократить часть сотрудников. По всему миру были отменены несколько ярмарок искусства, в том числе Московский салон изящных искусств (MWFAF).

Пока трудно судить о том, позади ли самые тяжелые времена для арт-рынка. Придется дождаться результатов хотя бы первых крупных торгов нового сезона, например аукционов современного искусства в Лондоне в середине октября. Ну а пока, вместо того чтобы теряться в догадках, стоит обратиться к истории мирового арт-рынка, пережившего за свою четырехсотлетнюю историю не один кризис. Возможно, опыт прошлого позволит верно спрогнозировать, как будут развиваться события дальше.

Послевоенные десятилетия

С началом Второй мировой войны арт-рынок в странах Европы и Ближнего Востока был фактически уничтожен. Многие вещи перекочевали в нейтральные страны и, разумеется, в США — эта страна на долгие годы заняла место лидера в торговле искусством.

Несколько распродаж собраний известных американских промышленных магнатов, в частности Уильяма и Корнелиуса Вандербильт (в основном живопись старых мастеров) показали, что громкое имя коллекционера имеет вполне материальную ценность. Работы с «происхождением» продавались дороже, а аукционные дома приобретали всё больший социальный престиж. Правильные маркетинговые технологии и грамотный пиар аукционов влияли на цену работы не меньше, чем расплывчатое понятие художественного качества, и цены снова пошли вверх.

Рост цен на искусство практически вывел из игры коллекционеров Лондона и Парижа, не справлявшихся с новыми ценами. Европа стала местом вывоза, а США — главным импортером искусства. В США 1950—1960-е прошли под знаком яростной конкуренции нью-йоркских аукционов Park Bernet и Sotheby’s. Это соперничество, закончившееся слиянием Park Bernet с Sotheby’s в 1964 году, заставляло обе фирмы пускаться на различные хитрости. Например, Sotheby’s первыми запустили в обиход сомнительную практику установки secret reserve — резервных цен. Эта негласная сумма, ниже которой работа не продавалась, фактически зафиксировала нижнюю планку цен, позволив им двигаться только вверх. А вплоть до 1971 года Sotheby’s указывал в своих прайс-листах выкупленные самим аукционным домом работы как проданные, тем самым завышая цены и истинные объемы продаж.

Раздувался ценовой пузырь. Цены на работы импрессионистов выросли в двадцать-сорок раз (Сезанн), на современное искусство поп-арта — в несколько десятков, зато на старых мастеров — всего лишь в семь. Ситуация на рынке никогда бы не развивалась с такой быстротой, если бы повышение цен на искусство XX века в это время не совпало с ростом его ликвидности — в искусство хлынули деньги финансистов, до этого игравших на валютных рынках.

В конце 1960-х резкая девальвация фунта стерлингов и франка привела к индексации цен, а инвестиционная привлекательность художников французской школы только возросла. В Германии рост курса немецкой марки сделал еще богаче нескольких немецких коллекционеров, а вслед за тем поползли вверх цены на немецкий экспрессионизм и американский поп-арт. Объяснялось это просто: одним из главных покупателей Энди Уорхола и Роя Лихтенштейна был немец — шоколадный магнат Петер Людвиг, имя которого носят сейчас более 30 музеев современного искусства в Германии и по всему миру.

На нестабильность финансовых рынков арт-рынок отвечал подъемом, а нефтяной кризис 1973-го, принесший в Европу и Америку повышение цен на бензин и гиперинфляцию, и вовсе им был почти не замечен. Наоборот, в 1973 году в Лондоне с огромным успехом прошел крупный аукцион современного искусства, приуроченный к четвертой международной художественной выставке в Базеле. В числе главных анонимных покупателей был новообразованный парижский Музей современного искусства (Центр Помпиду). Лишь в 1974 рынок почувствует на себе последствия кризиса и падения фондовых бирж, но никакого обвала не произойдет. Последующие два года можно назвать периодом затишья, после чего наступил беспрецедентный рост.

«Арт-бум» и крах 1980—1990-х

Экономические успехи правительств Рейгана и Тэтчер обеспечили приток денег в художественную сферу, создав новый класс богатых — потенциальных покупателей арт-рынка. Биржевой рост 1984-го поднял цены на искусство, а аукционные дома, почувствовав благоприятную ситуацию, стали теснее сотрудничать с банками, разрабатывая инвестиционные программы и продавая искусство в кредит. Цены на работы импрессионистов росли на 35% в год — сильнее, чем во времена последнего подъема в 1950-х.

Огромную роль в этом сыграли также японские корпорации, в 1980-е скупавшие от трети до половины всех имевшихся на рынке работ импрессионистов. Налоговые льготы и некоторые полулегальные схемы бизнеса сделали приобретение искусства в Японии чрезвычайно выгодным делом. С 1973-го по 1987 год там было основано более 500 музеев, по одному на каждый муниципалитет и крупную фирму. Японцы стремились не столько к качеству, сколько к количеству: в 1986 году один лишь токийский музей Мацуока закупил сразу 38 работ Моне, Ренуара, Шагала и Писсаро. Знаменитый рекорд «Подсолнухов» Ван Гога, $39,7 млн, заплаченные за эту картину страховой компанией «Ясуда» в 1987 году, — своеобразный апогей японской «арт-лихорадки».

Джаспер Джонс. Фальшстарт. 1959. Коллекция Кеннета и Энн Гриффин

Однако очередной финансовый кризис не заставил себя ждать: «черный понедельник» 19 октября 1987 года стал днем рекордного падения индекса Dow Jones. Следом рухнула лондонская и другие биржи. Это не только не обрушило рынок искусства, но и, наоборот, обеспечило массовый приток денег на него: финансисты, спасающие свои инвестиции, скупали все подряд. С 1988-го по 1989 год были поставлены двадцать мировых рекордов за самую дорогую картину, шесть из них — за Пикассо (от $40 до $50 млн за каждую работу). Современное искусство, особенно работы Джаспера Джонса, достигло небывалых высот, продаваясь вдвое, втрое выше первоначальных оценок ($7 за «Белый флаг» и невероятные тогда $17 млн за «Фальшстарт»).

Крах арт-рынка запоздал по сравнению с финансовым кризисом почти на три года. Конец десятилетиям непрерывного роста цен положили майские торги 1990 года в Нью-Йорке. На этих аукционах, парадоксальным образом поставивших новые мировые рекорды в самом дорогом ценовом сегменте («Портрет Доктора Гаше» Ван Гога ушел за $82,5 млн на Christie's, а «Мулен де ля Галетт» Ренуара — за $78,1 млн на Sotheby’s), более трети прочих работ остались нераспроданными. Торги принесли обоим домам лишь $96,4 млн против $138 млн ожидаемых, а это означало, что рынок нуждается в серьезной коррекции. Цены на искусство стремительно падали, галереи закрывались, аукционные дома терпели убытки, а цены на работы прежних «фаворитов» были более чем вполовину меньше, чем показатели двухгодичной давности.

Наше время

Кризис начала 1990-х стал самым серьезным испытанием для арт-рынка за весь послевоенный период. Ни крах интернет-компаний в начале 2000-х, ни события 11 сентября не нанесли торговле искусством значительного ущерба.

Что касается России, то дефолт 1998 года стал серьезным ударом для молодого российского рынка искусства. Хуже всего тогда пришлось корпоративным коллекциям, созданным в ранние 1990-е — большинство собраний было распродано за долги, так как банки и корпорации обанкротились. Например, портреты работы Казимира Малевича из коллекции Инкомбанка были куплены Московским музеем современного искусства фактически за бесценок — всего за $50 и $90 тыс.

Многие современные российские галеристы, арт-дилеры и коллекционеры отлично помнят это время. Они признаются, что всем тогда пришлось нелегко: произошло резкое сокращение продаж, однако цены не снизились. К тому же, когда экономическая ситуация улучшилась, русский рынок продолжил развиваться семимильным шагами, многократно превысив докризисный уровень. Тот факт, что никому из них не пришлось искать себе другую работу, лишний раз подтверждает, что испытание экономическими трудностями рынок искусства в России выдержал успешно — проще говоря, выжил.

Сегодня, если говорить о влиянии мирового финансового кризиса на рынок искусства, напрашивается аналогия с ситуацией ранних девяностых. Как и тогда, рынок показывает резкий рост перед падением: скачок художественного индекса Мея-Мозеса за 2006—2007 годы сравним лишь с тем, что был в годы «арт-бума» (1984—1990). Тогда крах арт-рынка доказал, что цены на искусство невозможно поднимать безнаказанно. До сих пор вызывает сомнения ликвидность многих ценовых рекордов предшествующего «бума»: смогут ли японцы продать своих импрессионистов хотя бы за половину стоимости? А имена некоторых популярных тогда современных художников — Джулиан Шнабель, Дэвид Салле, Эрик Фишль, Франческо Клементе, Энцо Куччи, Сандро Киа — упоминаются теперь чаще всего в связи с тем самым обвалом цен, в одночасье сделавшим их работы неликвидами. В ситуации нынешнего кризиса столь драматичного обвала цен на послевоенное искусство не произошло. Однако рынок серьезно «просел», и нет никакой уверенности в том, что современное искусство восстановит свои позиции, а уровень цен на самых дорогих ныне живущих художников — Люсьена Фрейда, Джеффа Кунса и Дэмиена Херста — вернется в ближайшее время на докризисный уровень.

Источник: www.openspace.ru